Когда нужна операция: что важно знать родителям мальчиков?
Когда родители слышат от врача слово «операция», первая реакция обычно понятна: хочется отложить, перепроверить диагноз, найти другой вариант. Операция для ребёнка — решение, к которому нельзя относиться формально. Если есть сомнения или недоверие к врачу, рекомендую получить минимум 2 мнения других врачей.
Есть и другая крайность: иногда страх перед хирургическим лечением заставляет родителей слишком долго ждать, надеясь, что проблема «сама пройдёт», а вот это уже может быть опасно.
В детской хирургии и урологии решение об операции зависит не только от диагноза. Важно оценить состояние ребёнка, его возраст, выраженность изменений, функцию органа и то, как заболевание может вести себя со временем. Есть заболевания, которые на слуху: аппендицит, холецистит, перелом, перекрут яичка. Эти диагнозы говорят, что ждать нельзя. Но есть менее знакомые, а значит не частые заболевания и не требующие экстренной хирургии. И с малознакомыми диагнозами есть мнение, что это не экстренно и можно подождать.
Когда родители слышат от врача слово «операция», первая реакция обычно понятна: хочется отложить, перепроверить диагноз, найти другой вариант. Операция для ребёнка — решение, к которому нельзя относиться формально. Если есть сомнения или недоверие к врачу, рекомендую получить минимум 2 мнения других врачей.
Есть и другая крайность: иногда страх перед хирургическим лечением заставляет родителей слишком долго ждать, надеясь, что проблема «сама пройдёт», а вот это уже может быть опасно.
В детской хирургии и урологии решение об операции зависит не только от диагноза. Важно оценить состояние ребёнка, его возраст, выраженность изменений, функцию органа и то, как заболевание может вести себя со временем. Есть заболевания, которые на слуху: аппендицит, холецистит, перелом, перекрут яичка. Эти диагнозы говорят, что ждать нельзя. Но есть менее знакомые, а значит не частые заболевания и не требующие экстренной хирургии. И с малознакомыми диагнозами есть мнение, что это не экстренно и можно подождать.
Не каждый диагноз означает операцию
Есть состояния, которые можно наблюдать, есть заболевания, при которых сначала применяют консервативное лечение, а есть ситуации, когда хирургическая коррекция действительно необходима.
Например, физиологический фимоз у маленького мальчика сам по себе не является показанием к операции. Если крайняя плоть не открывается, но ребёнка ничего не беспокоит, это является нормальным этапом развития ребенка. Но в через 2 года после вступления в период пубертата, это является патологией, которая требует хирургической коррекции
А вот попытки родителей самостоятельно и насильно открыть крайнюю плоть — уже совсем другая ситуация. Можно травмировать ткани, вызвать воспаление и сформировать рубцовые изменения. Поэтому сначала нужно понять, с чем мы имеем дело, и только после этого выбирать тактику.
Есть состояния, которые можно наблюдать, есть заболевания, при которых сначала применяют консервативное лечение, а есть ситуации, когда хирургическая коррекция действительно необходима.
Например, физиологический фимоз у маленького мальчика сам по себе не является показанием к операции. Если крайняя плоть не открывается, но ребёнка ничего не беспокоит, это является нормальным этапом развития ребенка. Но в через 2 года после вступления в период пубертата, это является патологией, которая требует хирургической коррекции
А вот попытки родителей самостоятельно и насильно открыть крайнюю плоть — уже совсем другая ситуация. Можно травмировать ткани, вызвать воспаление и сформировать рубцовые изменения. Поэтому сначала нужно понять, с чем мы имеем дело, и только после этого выбирать тактику.
Ситуации, когда ждать нельзя
Один из самых важных примеров — перекрут яичка. При этом состоянии нарушается кровоснабжение яичка. Обычно появляется внезапная сильная боль в мошонке, паху или нижней части живота, могут присоединиться тошнота и рвота. У ребёнка боль не всегда локализуется там, где взрослый ожидает её увидеть. И с точки зрения врачебной практики, если у ребенка болит низ живота или в паху, родители даже не могут подумать о том, что необходимо осмотреть органы мошонки или хотя бы снять трусы и оценить состояние мошонки.
Это не ситуация для наблюдения дома. В актуальных российских клинических рекомендациях при подтверждённом перекруте яичка речь идёт о максимально раннем устранении перекрута; мануальная деторсия (раскручивание ) рекомендуется в ранние сроки, до 6 часов от начала заболевания. При неэффективности этой процедуры операция должна выполняться незамедлительно.
Поэтому внезапная сильная боль в мошонке или паху у мальчика — повод для срочной медицинской помощи, здесь время действительно имеет значение.
Один из самых важных примеров — перекрут яичка. При этом состоянии нарушается кровоснабжение яичка. Обычно появляется внезапная сильная боль в мошонке, паху или нижней части живота, могут присоединиться тошнота и рвота. У ребёнка боль не всегда локализуется там, где взрослый ожидает её увидеть. И с точки зрения врачебной практики, если у ребенка болит низ живота или в паху, родители даже не могут подумать о том, что необходимо осмотреть органы мошонки или хотя бы снять трусы и оценить состояние мошонки.
Это не ситуация для наблюдения дома. В актуальных российских клинических рекомендациях при подтверждённом перекруте яичка речь идёт о максимально раннем устранении перекрута; мануальная деторсия (раскручивание ) рекомендуется в ранние сроки, до 6 часов от начала заболевания. При неэффективности этой процедуры операция должна выполняться незамедлительно.
Поэтому внезапная сильная боль в мошонке или паху у мальчика — повод для срочной медицинской помощи, здесь время действительно имеет значение.
Плановая операция
Совершенно другая ситуация — крипторхизм, то есть неопущение яичка.
Здесь важно не просто увидеть, что одного яичка нет в мошонке, и сразу говорить об операции. Сначала врач должен определить, где находится яичко и действительно ли речь идёт о крипторхизме, а не, например, о ретрактильном яичке или о высоком (сильном) кремастерном рефлексе.
При истинном крипторхизме бесконечно откладывать лечение тоже нельзя. Согласно российским клиническим рекомендациям, хирургическое лечение рекомендуется начинать в возрасте от 6 до 12 месяцев и стремиться завершить к 18 месяцам. После шести месяцев самостоятельное опускание яичка становится маловероятным.
Но в моей практике был случай, который хорошо показывает, почему перед операцией необходимо внимательно осмотреть ребёнка. Мальчику после нескольких консультаций уже рекомендовали хирургическое лечение по поводу крипторхизма, но родители пришли ко мне за ещё одним мнением.
При осмотре оказалось, что яичко поднимается, когда ребёнок напрягается или нервничает, а затем возвращается в мошонку. То есть речь шла о ложном крипторхизме или высоком кремастерном рефлексе. Мы выбрали наблюдение. В течение года контролировали ситуацию, и впоследствии яичко оставалось в мошонке. Операция ребёнку не понадобилась.
Именно поэтому я всегда за то, чтобы перед хирургическим лечением ещё раз ответить на простой вопрос: что именно мы собираемся оперировать и нужна ли операции вообще?
Совершенно другая ситуация — крипторхизм, то есть неопущение яичка.
Здесь важно не просто увидеть, что одного яичка нет в мошонке, и сразу говорить об операции. Сначала врач должен определить, где находится яичко и действительно ли речь идёт о крипторхизме, а не, например, о ретрактильном яичке или о высоком (сильном) кремастерном рефлексе.
При истинном крипторхизме бесконечно откладывать лечение тоже нельзя. Согласно российским клиническим рекомендациям, хирургическое лечение рекомендуется начинать в возрасте от 6 до 12 месяцев и стремиться завершить к 18 месяцам. После шести месяцев самостоятельное опускание яичка становится маловероятным.
Но в моей практике был случай, который хорошо показывает, почему перед операцией необходимо внимательно осмотреть ребёнка. Мальчику после нескольких консультаций уже рекомендовали хирургическое лечение по поводу крипторхизма, но родители пришли ко мне за ещё одним мнением.
При осмотре оказалось, что яичко поднимается, когда ребёнок напрягается или нервничает, а затем возвращается в мошонку. То есть речь шла о ложном крипторхизме или высоком кремастерном рефлексе. Мы выбрали наблюдение. В течение года контролировали ситуацию, и впоследствии яичко оставалось в мошонке. Операция ребёнку не понадобилась.
Именно поэтому я всегда за то, чтобы перед хирургическим лечением ещё раз ответить на простой вопрос: что именно мы собираемся оперировать и нужна ли операции вообще?
Варикоцеле: диагноз есть, а операция нужна не всегда
Варикоцеле — расширение вен семенного канатика (чаще слева)— чаще становится заметным именно в период полового созревания.
По российским данным, у подростков распространённость варикоцеле находится примерно в диапазоне 15–20%. При этом заболевание нередко протекает без выраженных жалоб. Поэтому отсутствие боли не означает, что состояние можно просто забыть. Врач оценивает размеры и развитие яичек, выраженность варикоцеле и изменения в динамике.
Но и сам диагноз ещё не означает необходимость операции. Например, в одном российском исследовании 468 мальчиков и подростков с варикоцеле 28,4% пациентов находились под наблюдением без хирургического лечения. Это данные конкретной группы пациентов, а не универсальное правило, но они хорошо показывают: решение об операции действительно принимается индивидуально.
При этом особенно важно не ограничиваться фразой «у вас варикоцеле». Родителям и подростку нужно объяснить, что именно обнаружено и почему в конкретном случае предлагается наблюдение или хирургическое лечение.
Варикоцеле — расширение вен семенного канатика (чаще слева)— чаще становится заметным именно в период полового созревания.
По российским данным, у подростков распространённость варикоцеле находится примерно в диапазоне 15–20%. При этом заболевание нередко протекает без выраженных жалоб. Поэтому отсутствие боли не означает, что состояние можно просто забыть. Врач оценивает размеры и развитие яичек, выраженность варикоцеле и изменения в динамике.
Но и сам диагноз ещё не означает необходимость операции. Например, в одном российском исследовании 468 мальчиков и подростков с варикоцеле 28,4% пациентов находились под наблюдением без хирургического лечения. Это данные конкретной группы пациентов, а не универсальное правило, но они хорошо показывают: решение об операции действительно принимается индивидуально.
При этом особенно важно не ограничиваться фразой «у вас варикоцеле». Родителям и подростку нужно объяснить, что именно обнаружено и почему в конкретном случае предлагается наблюдение или хирургическое лечение.
Что врач оценивает перед операцией
Я бы не советовал родителям пытаться самостоятельно решить вопрос по информации из интернета. Перед хирургическим лечением важно разобраться как минимум в нескольких вещах:
Что происходит с ребёнком сейчас?
Насколько выражено заболевание? Есть ли симптомы? Нарушена ли функция органа? Есть ли изменения в динамике?
Что произойдёт, если ничего не делать?
Для одного состояния наблюдение будет нормальной тактикой. Для другого промедление может увеличить риск осложнений.
Есть ли безопасная альтернатива операции?
Иногда это консервативное лечение, иногда — наблюдение, а иногда хирургическое лечение действительно является необходимым вариантом. Именно поэтому два ребёнка с одинаковым диагнозом могут получить разные рекомендации.
Наблюдение — это не «ничего не делать»
Если я предлагаю родителям наблюдать ребёнка, это не означает: «Ничего страшного, приходите когда-нибудь потом». Наблюдение должно быть конкретным. Мы должны понимать, что контролируем, когда нужен следующий осмотр, какие изменения могут потребовать дополнительного обследования и какие симптомы являются поводом обратиться раньше.
Иногда врач рекомендует осмотр в динамике, иногда — УЗИ или другое исследование. Но любое обследование должно отвечать на конкретный клинический вопрос. И иногда лучший результат консультации — услышать: «Операция сейчас не нужна. Наблюдаем». Это тоже медицинская тактика.
Между «срочно оперировать» и «само перерастёт»
Часть состояний соответствует возрастной норме и не требует лечения, другие нуждаются в наблюдении или плановой операции, а при некоторых состояниях промедление недопустимо. Поэтому я всегда предлагаю сначала разобраться, а потом принимать решение.
Моя задача как детского хирурга и уролога-андролога — не отправить ребёнка на операционный стол любой ценой. Моя задача — определить, нужно ли хирургическое лечение именно этому ребёнку, в какие сроки оно необходимо и можно ли безопасно обойтись без операции.
Я бы не советовал родителям пытаться самостоятельно решить вопрос по информации из интернета. Перед хирургическим лечением важно разобраться как минимум в нескольких вещах:
Что происходит с ребёнком сейчас?
Насколько выражено заболевание? Есть ли симптомы? Нарушена ли функция органа? Есть ли изменения в динамике?
Что произойдёт, если ничего не делать?
Для одного состояния наблюдение будет нормальной тактикой. Для другого промедление может увеличить риск осложнений.
Есть ли безопасная альтернатива операции?
Иногда это консервативное лечение, иногда — наблюдение, а иногда хирургическое лечение действительно является необходимым вариантом. Именно поэтому два ребёнка с одинаковым диагнозом могут получить разные рекомендации.
Наблюдение — это не «ничего не делать»
Если я предлагаю родителям наблюдать ребёнка, это не означает: «Ничего страшного, приходите когда-нибудь потом». Наблюдение должно быть конкретным. Мы должны понимать, что контролируем, когда нужен следующий осмотр, какие изменения могут потребовать дополнительного обследования и какие симптомы являются поводом обратиться раньше.
Иногда врач рекомендует осмотр в динамике, иногда — УЗИ или другое исследование. Но любое обследование должно отвечать на конкретный клинический вопрос. И иногда лучший результат консультации — услышать: «Операция сейчас не нужна. Наблюдаем». Это тоже медицинская тактика.
Между «срочно оперировать» и «само перерастёт»
Часть состояний соответствует возрастной норме и не требует лечения, другие нуждаются в наблюдении или плановой операции, а при некоторых состояниях промедление недопустимо. Поэтому я всегда предлагаю сначала разобраться, а потом принимать решение.
Моя задача как детского хирурга и уролога-андролога — не отправить ребёнка на операционный стол любой ценой. Моя задача — определить, нужно ли хирургическое лечение именно этому ребёнку, в какие сроки оно необходимо и можно ли безопасно обойтись без операции.